Побег из сказки - Страница 98

– Ой, простите! – пролепетала Гликерия, глядя на погубленную выпечку.– Что же я натворила!

На удивление, незнакомец, оказавшийся высоким привлекательным шатеном лет двадцати, лишь заразительно расхохотался и воскликнул приятным музыкальным голосом:

– Ничего страшного! Я сам виноват,– а затем обжег Глашу взглядом искристых янтарных глаз. И ее сердце забилось так часто, что она сразу поняла: это любовь!

Похоже, любителю бубликов она тоже приглянулась: тот не сводил с Гликерии глаз, тепло улыбался и, похоже, был уже готов пригласить ее отведать крендельков вместе. Но тут Глашу нагнал Оливье, и юноша ее мечты поспешно ретировался, а сама она чуть не свернула себе шею, провожая взглядом симпатичного сладкоежку.

– Поздравляю! – пробурчал маркиз.– Ты встретила своего первого магнетика.

– Это был магнетик? – вспыхнула девушка.

– А ты сама не поняла? – насмешливо спросил Оливье.– Или подумала, что встретила свою судьбу?

Не признаваться же зловредному маркизу, что так и было! Поэтому Глаша лишь напустила на себя равнодушный вид и зашагала вперед, пока запыхавшийся спутник не окликнул ее у здания театра. Обитель искусств от остальных домов отличалась только наличием радостно гудящей толпы у входа.

– Ишь, как люди театр любят,– восхитилась Глаша, возвращаясь к маркизу, застывшему перед афишей с изображением прекрасной полногрудой блондинки.

– Нам надо сюда,– объявил Оливье, поворачиваясь к ней, и решительно ткнул пальцем в афишу.

– Ты уверен? – насмешливо поинтересовалась девушка, проследив направление движения. Палец маркиза угодил прямиком в ложбинку глубокого декольте нарисованной блондинки.– Я еще понимаю, что там забыл ты, но мне-то с этого какой интерес? – язвительно уточнила она, и Оливье, обернувшись к афише, вспыхнул и поспешно убрал руку.

– Это наш шанс выйти на главу магнетиков,– пояснил он.– Не можем же мы бродить по городу, опрашивая прохожих? А ведущая актриса театра – одна из сильнейших магнетиков, и она уж наверняка подскажет, где его искать.

– Браво, Шерлок Холмс,– снисходительно обронила Гликерия и подмигнула.– Так и скажи, что тебе охота поглядеть на ее прелести воочию!

– Глаша! – укоризненно воскликнул Оливье.– Да у меня и в мыслях не было!

– Ты уверен? – озабоченно спросила она, окинув оценивающим взглядом плакат.– Тогда с тобой определенно что-то не так.

– Ну как с тобой разговаривать? – посетовал маркиз, мученически возводя голубые глаза к бирюзовому небу.

– А чего со мной разговаривать? Я не имею ни малейшего представления о том, где живет хранитель амулета. Разговаривать надо с ней,– она кивнула на афишу.

Толпа у дверей радостно ухнула и рванула внутрь.

– Тогда пошли на представление,– потянул ее за руку Оливье.– Да быстрей, видишь, сколько желающих.

Желающих и в самом деле было предостаточно. Народ валил в театр с таким энтузиазмом, как будто сегодня вечером там ожидалась раздача слонов или первый в истории королевства Кукуй фестиваль стриптиза. Путники быстро нырнули в очередь, и через несколько минут уже входили в небольшой зал местного театра…

Если бы Глаше пришлось писать отзыв на представление под названием «Муки любви» в своем ЖЖ (который она, как истинная дочь своего времени, разумеется, кропотливо вела), она бы выразила свои впечатления так: «Пьеса – отстой, розовые сопли и полный бред. Аффтар, выпий йаду. А вот актеры – милашки, особенно тот, темненький, который так нежно мне улыбнулся перед тем, как задушить эту блондинистую дуру с афиши!»

После представления публика устроила продолжительные овации, а Оливье умчался в неизвестном направлении, велев спутнице ожидать его на улице.

Вернулся он слегка не в себе, всунул в руки Гликерии клочок бумаги с нацарапанным на нем именем и адресом и целиком ушел в себя, мечтательно улыбаясь себе под нос.

– Оливье! – затормошила его девушка.– Что за дрянь ты пил? Дышал? Нюхал?

– Не смей так говорить о ней! – горячо вскричал он.– Она – ангел,– нежно проворковал маркиз и вновь впал в транс.

– Все понятно,– ухмыльнулась Глаша.– Только почему этого ангела зовут Орландо Сеймур?

– Что? Нет! – с досадой возразил он.– Ее зовут Орнелла Леман, и она самая талантливая актриса на свете… – в полном восхищении выдохнул имя блондинки с афиши маркиз.

– А этот Орландо? – раздраженно напомнила девушка, потрясая запиской и распространяя в воздухе удушливый аромат яблок, которым была насквозь пропитана бумага.

– А это – глава ее прекрасного рода,– отмахнулся ее спутник и заторопился.– Ну я пойду…

– Куда? – вцепилась в него Глаша.

– Как куда? – искренне удивился он.– К ней! Она ждет.

– А к этому Орландо мне одной отправляться? – вскипела Гликерия.

– Отличная мысль! – просиял Оливье.– Ты иди, иди,– невежливо поторопил ее он и подтолкнул в спину.

Глаша аж похолодела. Если невозмутимого маркиза какая-то рядовая магнетичка до такого полоумия довела, чего же с ней, впечатлительной девочкой, этот монстр, их главарь, сделает?

– Никуда я не пойду! – рассердилась она, повиснув у него на руке.

Маркиз скорчил страдальческую мину.

– Хочешь, я найму тебе экипаж? – с надеждой предложил он.

Глаша издала возмущенный вопль.

– Оливье, ты в своем уме?! Ты хоть помнишь, зачем мы здесь?

– Да что ты ко мне привязалась? – разозлился он.

– Я привязалась? – задохнулась от возмущения Глаша, отпустив руку Оливье.

– Вот и отлично,– обрадовался тот.– Тогда я пойду.

– А как же Кларисса? – крикнула Гликерия ему вслед.